Версия для слабовидящих
31 Декабря 2009 | Источник:

Сравнительный анализ реформаторских практик в современной России

Кротков Владимир Олегович — к.полит.н., докторант Института философии РАН; заместитель первого проректора Московской финансово-промышленной академии

В статье приводится сравнительный анализ реформаторских практик социально-экономического и политического характера в рамках трех основных этапов трансформации нашей страны с 1985 по 2009 г. Анализируются различные методологические подходы, дается оценка результатов реформ на каждом из этапов транзита.

Ключевые слова: реформа, трансформация, методология, общество, государство, политическая власть.

Один из методологических подходов в анализе исторической трансформации общества и государства можно сформулировать как теорию реформ. Считается, что перманентные реформаторские преобразования социального, экономического, идеологического, политического характера являются двигателем исторического прогресса. Данный подход априори в понятие «реформа» вкладывает позитивный смысл, так как семантика термина интерпретируется как изменение формы в положительном направлении. Реформаторский подход, наверное, нашел самое распространенное и широкое применение в процессе эволюции российской экономической и общественно-политической системы. Советский этап (1985-1991 гг.) транзита начался именно с реформаторских инициатив главы государства М.С. Горбачева и сопровождался соответствующей риторикой вплоть до своего окончания в 1991 г. Постсоветский этап (1991-1999 гг.) трансформации в России по частоте упоминания термина «реформа», наверное, превзошел предшествующий советский этап. Да и третий, неопостсоветский, этап (1999-2009 гг.) транзита тоже характеризовался различного рода реформаторскими преобразованиями. Но ключевой вопрос заключается в том, какой характер носили многочисленные реформы в нашей стране в различных областях жизнедеятельности за последние 25 лет — позитивно-поступательный или, наоборот, негативно-регрессивный? По этому поводу высказал свое мнение историк А.Б. Каменский: «Когда в конце 80-х — начале 90-х гг. на фоне общего резкого всплеска интереса к истории появилось немало публикаций, в которых так или иначе затрагивалась история российских реформ, весьма отчетливо выявился целый ряд стереотипных представлений об этой самой истории. И, по моим впечатлениям, эти представления продолжают доминировать и сегодня, за исключением, пожалуй, одного, — того, что само слово „реформа“ несколько изменило свое значение. Традиционно всегда слово „реформа“ в русском языке имело некую позитивную коннотацию, и это, видимо, утрачено» (Каменский А.Б. Реформы в России с точки зрения историка // http://www.polit.ru/lectures/2005/11/17/kamensk.html (дата обращения 12. 05. 2009).). Думается, что сложившееся негативное отношение к современным отечественным реформам имеет под собой веское основание, которое заключается в том, что, в каких бы областях жизни человека ни проводилось реформирование, оно должно удовлетворять, в первую очередь, потребности граждан страны, а также выражать основные интересы различных социальных групп. Но социально-экономические метаморфозы последней четверти века, осуществлявшиеся под флагом реформ, не носили социальный характер, что в итоге привело к отрицательному отношению к ним со стороны общественного мнения.

Рассуждая об особенностях отечественного реформаторства рубежа XX-XXI вв., необходимо затронуть аспект, связанный с тем, что часто можно слышать мнение о незаконченности тех или иных преобразований. Что реформаторы хотели осуществить конкретные проекты, но им этого не дали сделать их противники или неожиданно наступил период контрреформ. Характерным примером, обосновывающим данный тезис, являлись реформы царя Александра II и контрреформы самодержца Александра III. Относительно постсоветской истории подобного рода аналогию некоторые политологи проводят между периодом правления президента России Б.Н. Ельцина и историческим периодом, связанным с правлением президента страны В.В. Путина. Свою позицию о закономерной связи реформ и контрреформ обосновывает историк М.М. Садриев: «Установлено, что реформы через каждые 35-40 лет обязательно сменялись контрреформами. Смена реформ контрреформами — это объективная, закономерная необходимость. Она нужна, как выражался К. Победоносцев, для „подмораживания“ России, то есть для ее стабилизации. Если этого по какой-либо причине не происходит, тогда в обществе наступает социальная катастрофа, то есть смута» (Садриев М.М. Социально-политические корни постсоветского либерализма. URL: http://vatandash.bashedu.ru/vatandash_www/06_01/51.htm (дата обращения 23. 04. 2009).).

Ряд исследователей считают, что политическая, экономическая, социальная, финансовая и иная стабильность возникает естественным образом после периодов смуты, революции, краха империи и т.д. Подразумевается, что историческая цикличность детерминирует смену эпох. Если исходить из этой теории, то исторический период, связанный с правлением президента России В.В. Путина, естественным образом можно определить как более стабильный и эффективный, так как предыдущий период президентства Б.Н. Ельцина был полон трагичных, драматических исторических событий. Но в то же время сравнительный анализ последних лет советской власти под руководством М.С. Горбачева и постсоветского периода 1990-х гг. под руководством первого президента России Б.Н. Ельцина в логике цикличного подхода к истории показывает, что обозначенная цикличность на практике трансформировалась в фазу не менее острого кризиса постсоветского исторического этапа.

Конечно, существуют общие закономерности развития общества, выраженные в императивах диалектики, но на то они и общие, что не могут в полной мере интерпретировать частные социально-политические процессы и явления. Думается, что, конечно, каждая теория имеет право на существование, но существует и иной подход к объяснению смен глав государств, исторических эпох, политических режимов и т.д. Он заключается в том, что причины тех или иных изменений социально-политического характера необходимо искать не в естественных цикличных сменах исторических эпох, а в сущности самих процессов, протекающих в данной сфере, в предпосылках объективного и субъективного характера, их обусловливающих, что дает возможность сделать правильные выводы относительно того, что же на самом деле происходило в области изучаемого объекта и в какую сторону он трансформировался.

Различные исследователи также обосновывают обусловленность реформ в России еще одним фактором — катастрофами. Историк А.Л. Янов, к примеру, считает, что реформы царя Александра II были реакцией на катастрофу — поражение России в Крымской войне. Данный подход основывается на том, что реформы, проводимые властью, являлись вынужденными, что это реакция на серьезный кризис системы, тем самым социально-политические и экономические преобразования детерминированы фактором катастрофы. Социальные, политические, экономические и иные преобразования в государстве, как правило, обусловлены определенными процессами и явлениями в жизни общества, которые носят или кризисный, или относительно бескризисный характер. Если наблюдается кризис, связанный, к примеру, с войной, массовым голодом или безработицей, то, как правило, политическая власть начинает принимать антикризисные меры. Если в стране достигнута относительная социальная стабильность, то преобразования тоже могут быть инициированы политической властью с целью, к примеру, достичь более высокого уровня развития, то есть без ответной реакции на кризисные явления. Но преобразования могут осуществляться различными методами, самым распространенным из которых является политика реформ в различных областях жизни общества. Также преобразования могут протекать с использованием более жестких методов, как правило насильственного характера. Поэтому напрашивается вывод о том, что реформы могут быть обусловлены различными факторами, в том числе и кризисом.

Относительно трансформации России последнего 25-летнего периода можно сказать, что многочисленные реформы, прежде всего в социально-экономической и политической сферах, в большей степени были детерминированы серьезными кризисными процессами и явлениями. Но отечественные реформаторские преобразования не являлись панацеей от всех бед. Прежде всего, социально-экономические реформы советского и постсоветского этапов транзита нельзя считать эффективными, разрешающими возникавшие проблемы. Одна из причин, объясняющих такую оценку, заключается в том, что «реформы могут успешно проводиться только легитимной государственной властью, которая в состоянии согласовать ценностные ориентации различных групп населения по поводу целей и средств преобразований и не допустить перерастания социокультурных противоречий раскола в необратимый процесс социально-политической дезорганизации» (Лубский А.В. Роль и парадоксы государственной власти в России // Российская историческая политология. Курс лекций: учебное пособие / отв. ред. С.А. Кислицын. — Ростов н/Д.: Феникс, 1998, с. 54.).

В определенной степени через призму реформаторских преобразований либерального характера и их следствия — консервативных контрреформ можно провести определенную историческую аналогию как между постсоветским и неопостсоветским этапами трансформации, так и между либеральными реформами российского императора Александра II и контрреформами царя Александра III. Первый президент России Б.Н. Ельцин провел либерализацию политической системы, экономического уклада, социального бытия, а второй президент России В.В. Путин во многом осуществил обратное — централизовал политическую систему, огосударствил экономическую сферу, в большей степени дистанцировал общество от политической власти.

Университет Синергия
Университет Университет Синергия
г. Москва, просп. Ленинградский, д. 80 корп.Е, Ж, Г
Общая:
Приёмная комиссия ежедневно с 11:00 до 19:00
Наверх
×
Подать заявку
на консультацию