Версия для слабовидящих
25 Июня 2015 | Источник:

Почему дети не хотят учиться

Депутаты Госдумы намерены ввести большие штрафы для родителей за прогулы детей-школьников — пять тысяч рублей за прогул. Хулиганство будет стоить еще больше — десять тысяч. Предлагается также отправить в школы судебных приставов, установить в каждом классе камеры, а особо агрессивных подростков превентивно изолировать в колониях.

Столь строгие меры выглядят обоснованными.

Участившиеся случаи подросткового рукоприкладства, насилия, хулиганства на фоне падающих баллов ЕГЭ и жалоб на низкую посещаемость указывают на то, что со школой явно что-то не так.

Но помогут ли штрафы и веб-камеры в классах изменить ситуацию к лучшему? То ли это, что требуется сейчас?

Не хочу и не буду

«Учится у нас в школе молодой человек, Русланом зовут. Ну как учится — ходит. Каждое утро как примерный ученик в школу приходит. С пятого класса о нем вся школа слышит. Уже тогда он всем говорил: „Ну не хочу я учиться, не хочу писать, не буду читать“. И тогда он и начал себя „проявлять“. Одним зимним днем взял и сбежал из дома. Три дня искали. А он в деревню пешком ушел, в 30 км от города. Пришел к бабушке одинокой и попросился переночевать. Автобус редко в ту деревню ходит. Вот на третий день и решила его бабушка в город отвезти, в милицию сдать: мол, волнуются же родители. А родители и половина учителей школы целыми днями его искала по городу.

Вышли они с бабушкой из автобуса, а он и деру опять. Еще через два дня сняли его с поезда на Сочи.

— Чего сбежал-то?

— Да не хочу я учиться, а батька в школу гонит.

На учет его в полицию по делам несовершеннолетних поставили, на школьный учет и другие «строгие» меры. Штраф, конечно же, родителям выписали. Удалось вовлечь его в лыжную секцию, школа ботинки, лыжи купила. Семье не потянуть, там их трое, братцев-то.

И стало у него получаться. На соревнованиях городских выступал. А учиться так и не хотел, как к нему ни подойди. Зато первым любую физическую помощь готов был школе оказать. Придет, сам возьмет лопату и давай весь снег у школы разгребать, все вычистит. Но только вместо уроков. Скучновато ему в школе. Тянет на подвиги. Весной подбил ребят, убежали с уроков и обкидали машину камнями. Ну и правда, чего она стоит-то.

Полицейские разбирательства, суд, штраф… школе. Ведь сбежали-то в учебное время. Пришлось школе выплачивать пострадавшему.

Виноваты, не могут педагоги найти подход и усадить его за парту. Соцпедагог за ручку на уроки стала водить. Она его в класс, а он окно откроет и на улицу. Да еще и подворовывать стал. Так и прожили еще три года. Дорос до девятого класса. Пошло половое созревание. Спорт забросил, учебу и подавно. Подружился с сигаретой. Но все понимает. В школу приходит, чтобы на родителей не наезжали, а в класс не идет, а если и идет, то все сделает, чтобы его побыстрее удалили. А как только на мелкие его шалости перестали внимание обращать, так начались большие: то стукнет кого, то матом пошлет.

Разок свозили его на разговор к прокурору. Вроде покаялся, наобещал гору, но…

В общем, раза три на комиссию вызывался — родителям штраф, ему нравоучения. Мы ему индивидуальные задания, он не идет, мы его в другой класс, так там ребята завыли: он нам учиться не дает.

— Все, Руслан, заходите ко мне в кабинет. Вот директорский кабинет будет тебе классом. Давай тут учиться, открывай книжку по литературе, давай почитаем рассказ.

Открыл.

— Ну чего ты не читаешь?

— Да не хочу я и не буду.

Ничего не помогает. А он в классе не один. Их 25 сидит, и каждому нужна своя минутка внимания. Даже физрук, который его защищал на педсоветах, и то рукой махнул. А родители не отказываются, по первому звонку приходят в школу, выслушивают.

— Вы ж отец, ну повлияйте как-нибудь.

— А что я могу, он уже вон какой здоровый, не выпороть, а слова никакие не понимает.

А дома все делает. Помогает по хозяйству, за мелким следит, ну вот нет никаких проблем. А учиться не хочет, ну вот совсем.

Весной пошел работать на пилораму, деньги себе зарабатывать. Вот так до экзаменов его и не допустили. Незаконно. Но отчислить без разрешения комиссии по делам несовершеннолетних нельзя, а разрешения никто не даст. Зато в школе пока тихо и спокойно».

Может, не всем нужны косинусы и синусы?

Сергей Валериевич Погодин, рассказавший про Руслана (имя вымышленное, конечно),— директор школы № 4 города Нелидова Тверской области.

Нелидово — райцентр. Население — 20 тысяч. Уровень жизни — как везде: одни ездят в Египет отдыхать, другие голодают. На весь город четыре школы. Школа № 4 — самая обычная, средняя. Но зато предлагает детям массу дополнительных занятий: баскетбол, авиамоделирование, шахматы, лыжи, биатлон, танцы, походы, турслеты, хор, театр — всего и не перечислишь.

Если ребенок хочет чего-то добиться в жизни, школа дает ему площадку для старта. И одни дети этим пользуются. А другие — такие, как Руслан или девочки из цыганских семей, которые замуж выходят в 14 лет (в школе порядка 5–8% таких детей),— даже не пытаются.

Выходит, дело не в школе?

«Одни дети занимаются биатлоном, танцами, поют и хорошо учатся, а другие просто не хотят ничего,— говорит Сергей Погодин.— Одни добиваются побед на российском уровне, а другие сбегают с уроков, курят и хулиганят. А начальники говорят: виноваты педагоги, не могут найти подход.

То, что надо что-то с посещаемостью делать и как-то влиять,— это несомненно. Только как? Ну выпишут штраф пять тысяч бабушке, которая воспитывает внука одна на пенсию восемь тысяч, и что? Начнет он ходить в школу? Вряд ли.

К тому же большая часть прогулов происходит под прикрытием родителей: то дети заняты, то им этот предмет не нужен, то проспали, то не захотели… Бороться с этим возможно только беседами, других способов нет. Но кто слушает все эти беседы. Беседуешь, беседуешь, и… руки опускаются.

А может, и не нужны некоторым синусы и косинусы? Дать ему диплом столяра: пусть идет и строгает после 9-го класса?»

Сергей Погодин считает: если ребенка в 12 лет, скажем, забрать у матери-алкоголички в военное училище, он станет человеком. А если он еще лет пять-шесть будет жить с ней и видеть все, чем она занимается, то он станет таким же.

«И девочек туда же, только уклон на медицину, ну или какое другое направление. И не нянькаться с ними. Вот у нас был до прошлого года детдом в городе, там тетки с ними нянькались, а они все наркоманили только».

На кого свалить балбесов?

Школа не в состоянии заставить учиться детей, которые этого не хотят. Она может только читать им и их родителям лекции о правилах поведения.

Но кто же тогда в состоянии?

Депутаты исходят из того, что это должны делать сами родители. Предлагаемые ими меры направлены в конечном итоге именно на то, чтоб заставить родителей заставлять учиться детей.

В отличие от депутатов директор школы Сергей Погодин понимает, что это тоже нереально. Он предлагает третий путь: возлагать ответственность за таких детей не на школу и не на родителей, а на специальные военно-учебные заведения с жесткой дисциплиной.

«Всех родителей можно разделить на три группы: 1) „да мне пофиг, что там происходит“; 2) «мой ребенок самый лучший, а все остальные „редиски“; и 3) самая адекватная группа, которая интересуется жизнью ребенка и видит в учителях союзников в воспитании своего ребенка.

Поэтому одни даже не будут смотреть, что на этой камере, вторые посмотрят, но все равно сделают вывод, что прав только их ребенок, а третьим это просто не надо».

Вот в компьютер поиграть, это да

Такие принципиальные «отказники», как Руслан,— достаточно редкое явление. Если бы беда была только в них, ее действительно можно было бы решить кадетскими училищами и поправками к Закону об образовании, позволяющими отчислять их из школы.

Но проблема шире. Учиться на самом деле не хотят очень многие дети. Они просто не сопротивляются так яростно, как Руслан. Их нежелание скрытое, латентное. Кое-как они ходят на уроки, кое-как сдают экзамены. Но систематического, полноценного образования не получают.

«Из 25 человек в каждом классе учатся пять. Остальные бьют баклуши»,— поделилась со мной наблюдениями давняя приятельница, москвичка, учительница математики.

Негласно, анонимно, в личных беседах такую же пропорцию называют многие преподаватели. Они ссылаются, например, на то, что перед ГИА в школе обычно проводится пробный экзамен. Так вот за него «двойки» зачастую получают до 70% учеников. Но на ГИА количество двоечников, конечно, опускается до 8%. Потому что если будет 70%, надо увольнять и учителей, и директора.

«Дети стали заметно инертными, многие ничего не хотят,— подтверждает Погодин.— У меня у самого сын, который ничего не хочет: ни спортом заниматься, ни книжки читать, в компе поиграть — это да».

Источник

Университет Синергия
Университет Университет Синергия
г. Москва, просп. Ленинградский, д. 80 корп.Е, Ж, Г
Общая:
Приёмная комиссия ежедневно с 11:00 до 19:00
Наверх
×
Подать заявку
на консультацию